Скандинавский замок

Скандинавские сказки

       Сказки — это одновременно и детство народа и его зрелость. Тролли и эльфы, злые колдуны и добрые волшебники, домовые и черти… когда-то давным-давно в Скандинавии верили, что эти существа живут в дремучих лесах, туманных фьордах, и встреча с ними может изменить судьбу человека. Об этом слагалось множество удивительных, волшебных историй, которые остались в фольклоре Швеции, Финляндии, Дании, Норвегии, Исландии. Сказки этих стран весьма разнообразны и своими историями могут очаровать кого угодно.

Главная arrow Т. Янссон arrow Опасное лето - Глава четвертая

Сказка Туве Янссон
" Опасное лето "
Глава четвертая

О тщеславии и о том, как опасно ночевать на дереве

       Прошло несколько дней.
       Семья начала привыкать к своему новому удивительному дому. Каждый вечер, как только заходило солнце, зажигались красивые лампочки. Муми-папа обнаружил, что красные бархатные портьеры можно задергивать в случае дождя и что под полом имеется небольшой чуланчик с покатой крышей. Он находился возле самой воды, так что их еда хранилась в холодке. Но самое большое открытие заключалось в том, что под потолком висело множество картин, еще более красивых, чем та, первая, с березками. Их можно было поднимать и опускать сколько душе угодно. Больше всего семье муми-троллей нравилась картина, изображавшая веранду из светлых бревен, потому что она напоминала им Муми-дол. Собственно говоря, они были бы совсем счастливы, если бы не пугались всякий раз, когда странный смех обрывал их беседу. Иногда это было лишь фырканье. Кто-то шипел на них, но никогда не показывался на глаза. Муми-мама обычно ставила миску с едой в темный угол, где стояла бумажная пальма, и кто-то съедал все до последней крошки.
       - Во всяком случае, это кто-то очень стеснительный, - объясняла мама.
       - Это кто-то чего-то выжидающий, - возразила Мюмла.
       Однажды утром Миса, Мюмла и фрекен Снорк расчесывали волосы.
       - Мисе надо изменить прическу, - сказала Мюмла. - Ей не идет прямой пробор.
       - И челка ей ни к чему, - добавила фрекен Снорк и стала начесывать шелковистые волосы. Она слегка оправила кончик хвоста и повернула голову, чтобы посмотреть, не свалялся ли пушок на спине.
       - Наверное, приятно иметь такую гладкую шерстку? - спросила ее Мюмла.
       - Очень, - ответила довольная фрекен Снорк. - Миса, а у тебя шерстка такая же гладкая?
       Миса не ответила.
       - У Мисы, наверное, такая же гладкая шерстка, - сказала Мюмла, закручивая волосы в узел.
       - А может, ей пойдут мелкие кудряшки? - предположила фрекен Снорк.
       Вдруг Миса топнула ногой.
       - Старые трещотки! Надоели со своими челками и кудряшками! - закричала она со слезами на глазах. - Воображаете, будто все на свете знаете! А еще эта фрекен Снорк, у которой платья и то нет! Я бы никогда, никогда в жизни не стала ходить без платья. Я бы лучше умерла, чем стала ходить без платья! - И, разрыдавшись, бросилась бегом через гостиную в коридор.
       Всхлипывая, она ощупью пробиралась в темноте, пока не застыла на месте от страха: она вспомнила о том, кто так странно смеялся в доме. Маленькая Миса перестала плакать и испуганно попятилась. Она шарила и шарила в поисках двери в зал. Но чем дольше она искала, тем ей становилось страшнее. Наконец она отыскала дверь и распахнула ее.
       Но вбежала Миса вовсе не в зал, а в другую, незнакомую комнату. То было слабо освещенное помещение со множеством выставленных в ряд отрубленных голов на ужасно длинных, худых шеях. Все эти головы, поросшие необыкновенно густыми волосами, были повернуты к стене.
       "Подумать только, если бы они глазели на меня..." - ужаснулась Миса.
       Она была так напугана, что боялась шевельнуться и лишь завороженно смотрела на золотистые кудри, черные локоны и рыжие завитушки...
       Между тем фрекен Снорк мучилась раскаянием в гостиной.
       - Да не думай ты о ней, - посоветовала ей Мюмла. - Миса слишком обидчива.
       - Но она ведь права, - пробормотала фрекен Снорк, взглянув на свой живот. - Я должна носить платье.
       - Этого еще не хватало, - сказала Мюмла. - Вот насмешила!
       - А сама-то ты в платье! - возразила фрекен Снорк.
       - Так это же я, - весело сказала Мюмла. - Послушай-ка, Хомса, как по-твоему, нужно фрекен Снорк платье?
       - Конечно, если ей холодно, - ответил Хомса.
       - Нет, нет, вообще, - сказала фрекен Снорк.
       - Или если пойдет дождь, - посоветовал Хомса, - но тогда разумнее обзавестись плащом.
       Фрекен Снорк покачала головой. Постояв минутку в раздумье, она сказала:
       - Пойду помирюсь с Мисой.
       Она взяла карманный фонарик и вышла в коридор. Там никого не было.
       - Миса! - тихонько позвала фрекен Снорк. - Знаешь, мне нравится твой прямой пробор...
       Но Миса не отвечала. Фрекен Снорк увидела узкую полоску света, пробивавшуюся сквозь полуоткрытую дверь, и на цыпочках вошла туда. Там сидела Миса, и волосы у нее на голове были совсем другие.
       Длинные золотистые локоны обрамляли ее озабоченное лицо. Маленькая Миса посмотрела в зеркало и вздохнула, затем взяла другие, не менее прекрасные волосы и натянула их на самые глаза, закрыв челкой лоб. Но и эти рыжие пышные волосы не украсили ее. Наконец дрожащими лапками она взялась за локоны, которые приберегла напоследок, так как они нравились ей больше всех остальных. Иссиня-черные, как вороново крыло, они были украшены золотыми блестками, сверкавшими, словно слезинки. Затаив дыхание Миса примерила новый парик. С минуту она внимательно рассматривала себя в зеркале. Затем так же медленно сняла волосы и уставилась в пол.
       Фрекен Снорк бесшумно выскользнула назад в коридор. Она поняла, что Мисе лучше побыть одной.
       Но обратно в зал фрекен Снорк не пошла. Она пошла дальше по коридору, потому что почувствовала манящий и сладковатый запах, запах пудры. Кружок света от карманного фонарика бегал вверх-вниз по стенам и остановился наконец на магическом слове "Гардеробная".
       - Платья! - прошептала фрекен Снорк. - Там платья!
       Она нажала ручку двери и вошла.
       - О! Какое чудо! - пролепетала она. - О, как прекрасно!
       Платья, платья, куда ни кинешь взгляд, всюду платья. Они висели бесконечными рядами, сотнями, одно за другим: тяжелая сверкающая парча, легкие облачка тюля и лебяжьего пуха, набивной шелк разных цветов и черный, как ночь, бархат. Повсюду мерцали разноцветные блестки, перемигиваясь короткими вспышками, словно огни маяка.
       Ошеломленная фрекен Снорк подошла ближе. Она ласкала платья, заключала их в объятия, зарывалась в них мордочкой, прижимала к груди. Платья шуршали, они пахли пылью и духами, окутывали ее мягкими складками. Внезапно фрекен Снорк выпустила платья из лапок и немного постояла на голове.
       - Это чтобы успокоиться, - прошептала она про себя. - Мне надо успокоиться, иначе я умру от счастья. Платьев так много...
       Перед обедом Миса грустила в углу зала.
       - Привет! - сказала фрекен Снорк и уселась рядом. Миса искоса посмотрела на нее, но ничего не ответила.
       - Я ходила по дому и искала себе платье, - рассказывала фрекен Снорк. - Нашла несколько сотен платьев и ужасно обрадовалась.
       Миса издала звук, который мог означать что угодно.
       - Может, и тысячу, - продолжала фрекен Снорк. - Я все смотрела и примеряла, и мне становилось все грустнее и грустнее.
       - Неужели! - воскликнула Миса.
       - Ну разве все это не удивительно! - сказала фрекен Снорк. - Понимаешь, их было слишком много. Мне никогда не успеть перемерить их и не решить, какое из них самое красивое. Я чуть не испугалась. Если бы там висело всего два платья, я бы выбрала самое лучшее.
       - Это было бы куда легче, - согласилась обрадованная Миса.
       - Поэтому я взяла и сбежала из гардеробной, - закончила фрекен Снорк.
       Потом они помолчали, наблюдая, как Муми-мама накрывает на стол к обеду.
       - Подумать только, - сказала фрекен Снорк, - подумать только! Какая тут раньше жила семья! Тысяча платьев! Пол, который вращается, картины под потолком, гардероб, битком набитый вещами. Мебель из бумаги и искусственный дождь. Как, по-твоему, выглядели прежние хозяева?
       Миса вспомнила чудесные локоны и вздохнула.
       А за спиной Мисы и фрекен Снорк, среди пыльного хлама, за бумажной пальмой поблескивали внимательные и блестящие маленькие глазки. Глазки презрительно разглядывали Мису и фрекен Снорк, а потом, скользнув по гостиному гарнитуру, остановились на маме, которая раскладывала по тарелкам кашу. Глазки еще больше потемнели, а мордочка насмешливо сморщилась.
       - Обед подан! - закричала Муми-мама.
       Взяв тарелку с кашей, она поставила ее на пол под пальму. Все бросились к столу и уселись вокруг.
       - Мама! - сказал Муми-тролль и потянулся за сахаром. - Мама, ты не находишь...
       Тут он осекся и выпустил из лап сахарницу, которая со звоном упала на пол.
       - Глядите! - прошептал он. - Глядите!
       Все обернулись и посмотрели.
       Какая-то тень отделилась от стены в темном углу. Что-то серое и сморщенное прошаркало по полу гостиной, заморгало от солнечного света и затрясло седыми усами, враждебно оглядывая семью муми-троллей.
       - Я Эмма, - высокопарно представилась старая театральная крыса. - Я хочу только сказать, что терпеть не могу кашу. Уже третий день вы едите кашу.
       - Завтра утром будет молочный суп, - робко пообещала мама.
       - Я ненавижу молочный суп, - ответила Эмма.
       - Может быть, вы, Эмма, посидите с нами? - предложил папа. - Мы думали, что дом всеми покинут, и поэтому...
       - Дом, - прервала его Эмма и фыркнула. - Дом! Это вовсе не дом.
       Она подобралась поближе к обеденному столу, но не села.
       - Может, она сердится на меня? - прошептала Миса.
       - А что ты сделала? - спросила Мюмла.
       - Ничего, - пробормотала Миса, опустив глаза в тарелку. - Просто так мне кажется. Мне всегда кажется, что кто-то на меня сердится. Будь я самой прекрасной мисой на свете, тогда все было бы иначе...
       - Ну раз ты не самая прекрасная миса на свете, не о чем и говорить, - сказала Мюмла, продолжая есть кашу.
       - Эмма, а ваша семья спаслась? - сочувственно спросила Муми-мама.
       Эмма не ответила, она смотрела на сыр... Потом схватила ломтик сыра и сунула его в карман. Ее взгляд блуждал по столу и остановился на блинчике.
       - Это наш блинчик! - закричала малышка Мю. Она прыгнула на стол и уселась на блинчик.
       - Это некрасиво, - упрекнула ее Мюмла и, столкнув сестру с блинчика, почистила его и спрятала под скатерть.
       - Дорогой Хомса, - торопливо сказала Муми-мама. - Сбегай и посмотри, не найдется ли в кладовке чего-нибудь вкусненького для Эммы.
       Хомса умчался в кладовку.
       - Кладовка! - возмутилась Эмма. - Кладовка! Вы называете суфлерскую будку кладовкой! Вы называете сцену гостиной, кулисы - картинами, занавес - занавеской, а реквизит - дядей! - Она раскраснелась, и мордочка ее сморщилась. - Я рада! - кричала она. - Я очень рада, что маэстро Филифьонк - вечная ему память! - вас не видит! Вы ничего не знаете о театре, даже меньше чем ничего, у вас нет ни малейшего представления о театре!
       - Там осталась лишь старая-престарая салака, - сказал Хомса. - Если это, конечно, не селедка.
       Эмма так и выхватила у него рыбку из лапы и с высоко поднятой головой прошаркала в свой угол. Она долго гремела там и, вытащив наконец большую метлу, принялась усердно мести.
       - Что такое театр? - обеспокоенно прошептала Муми-мама.
       - Не знаю, - ответил папа. - Похоже, что нам следует этим поинтересоваться.
       Вечером острый запах цветущей рябины заполнил зал. Птички порхали под самым потолком, охотясь за пауками, а малышка Мю повстречала на ковре в зале большого страшного муравья. Только теперь все заметили, что театр плыл уже в лесу.
       Все пришли в сильное волнение. Забыв свой страх перед Эммой, они сгрудились у самой воды, разговаривая и размахивая лапами. Они привязали дом к большой рябине. Муми-папа прикрепил канат к своей палке, а палку воткнул прямо в крышу чулана.
       - Не смейте разрушать суфлерскую будку! - закричала Эмма. - Это, по-вашему, театр или пароходная пристань?
       - Вероятно, это и в самом деле театр, раз вы, Эмма, так утверждаете, - смиренно сказал папа. - Но никто из нас не знает, что это такое.
       Эмма молча уставилась на него. Покачав головой, она пожала плечами, презрительно фыркнула и снова принялась мести пол.
       Муми-тролль стоял, разглядывая высоченное дерево. Рои пчел и ос кружились вокруг белых цветов, а ствол красиво изогнулся, образовав вместе с веткой колыбельку, вполне пригодную для какого-нибудь малютки.
       - Я буду спать ночью на этом дереве, - внезапно объявил Муми-тролль.
       - Я - тоже, - тотчас сказала фрекен Снорк.
       - И я! - закричала малышка Мю.
       - Мы будем спать дома, - решительно сказала Мюмла. - На дереве могут водиться муравьи, и если они тебя покусают, ты распухнешь и станешь толще и круглее любого апельсина.
       - Но я       хочу стать больше, хочу-стать-больше, хочу-стать-больше! - кричала малышка Мю.
       - А теперь будь умницей! - наставляла ее сестра. - Иначе придет Морра и заберет тебя.
       Муми-тролль по-прежнему стоял, разглядывая зеленую крону дерева. Здесь все напоминало Муми-дол. Муми-тролль потихоньку насвистывал, думая о веревочной лестнице.
       Тотчас прибежала Эмма.
       - Перестань свистеть! - закричала она.
       - Почему? - спросил Муми-тролль.
       - Свистеть в театре - плохая примета, - тихо прошептала Эмма. - Даже этого вы не знаете.
       Что-то бормоча и постукивая метлой, она заковыляла в темноту. Они в растерянности смотрели ей вслед, и на какое-то мгновение семейству муми-троллей стало не по себе. А потом они обо всем забыли.
       Вечером мама постелила Муми-троллю и фрекен Снорк на дереве. Потом приготовила для них корзинку с завтраком.
       Миса тоже взглянула на дерево.
       - Хоть бы разок поспать на дереве, - сказал? она.
       - За чем же дело стало? - спросила Муми-мама.
       - Меня никто туда не приглашал, - уныло ответила Миса.
       - Возьми перину, милочка, и полезай, - посоветовала мама.
       - Нет, теперь мне больше не хочется, - сказала Миса и удалилась. Она уселась в углу и заплакала.
       "Почему все так получается? - думала она. - Почему все так печально и сложно в моей жизни?"
       А Муми-мама так и не смогла уснуть всю ночь.
       Она лежала, прислушиваясь к всплескам воды под полом, и испытывала смутное беспокойство. Она слышала, как Эмма шаркала взад-вперед по сцене, что-то бормоча себе под нос. В лесу выл какой-то незнакомый зверь.
       - Муми-папа! - прошептала она.
       - М-м-м... - просопел изпод перины папа.
       - Я что-то волнуюсь.
       - Все будет хорошо, вот увидишь, - пробормотал папа и снова заснул.
       Мама лежала, вглядываясь в лес. Но постепенно и она заснула, и в зале воцарилась ночь.
       Наверное, прошел целый час.
       Серая тень скользнула по полу и замерла возле кладовки. Это была Эмма. Собрав все свои старческие силы, удесятеренные гневом, она вытащила палку из дырки в крыше чулана и бросила ее далеко в воду.
       - Я им покажу, как разрушать суфлерскую будку! - бормотала Эмма себе под нос.
       Мимоходом она схватила со стола банку с сахаром и высыпав содержимое в карман, отправилась спать в свой угол.
       Освобожденный от швартов, дом тотчас поплыл по течению. Переливающаяся гирлянда из синих и красных лампочек еще некоторое время мелькала среди деревьев. Но и она вскоре исчезла, и лишь луна молочным светом заливала лес.