Скандинавский замок

Скандинавские сказки

       Сказки — это одновременно и детство народа и его зрелость. Тролли и эльфы, злые колдуны и добрые волшебники, домовые и черти… когда-то давным-давно в Скандинавии верили, что эти существа живут в дремучих лесах, туманных фьордах, и встреча с ними может изменить судьбу человека. Об этом слагалось множество удивительных, волшебных историй, которые остались в фольклоре Швеции, Финляндии, Дании, Норвегии, Исландии. Сказки этих стран весьма разнообразны и своими историями могут очаровать кого угодно.

Главная arrow Т. Янссон arrow Опасное лето - Глава седьмая

Сказка Туве Янссон
" Опасное лето "
Глава седьмая

Об опасностях, которые грозят в ночь летнего солнцестояния

       День летнего солнцестояния был на исходе. В половине одиннадцатого вечера Снусмумрик кончил строить шалаш из еловых веток для своих двадцати четырех малышей. В то же самое время на другом конце леса Муми-тролль и фрекен Снорк замерли на месте, прислушиваясь.
       Колокольчик, звеневший в тумане, умолк. Лес спал, а маленький домик печально смотрел на них своими черными окошками.
       В домике сидела Филифьонка и слушала, как тикали часы; время шло. Иногда она подходила к окну и вглядывалась в светлую ночь, и тогда колокольчик, украшавший кончик ее колпачка, позвякивал. Обычно звон колокольчика подбадривал Филифьонку, но нынешним вечером он только усиливал ее тоску. Она тяжело вздыхала, ходила взад и вперед, садилась и снова вставала.
       Она поставила на стол тарелки, три стакана и букет цветов, а на плите стоял кекс, совершенно почерневший от ожидания.
       Филифьонка взглянула на часы и гирлянды листьев над дверью, потом посмотрела на себя в зеркало, оперлась руками о стол и заплакала. Колпачок съехал ей на лоб, так что колокольчик звякнул (всего один печальный звук), и слезы медленно закапали в пустую тарелку.
       Не всегда легко быть филифьонкой.
       И вот тогда кто-то постучал в дверь.
       Филифьонка встрепенулась, вытерла слезы и открыла дверь.
       - О... - разочарованно протянула она.
       - С праздником, с Ивановым днем! - сказала фрекен Снорк.
       - Спасибо, - смущенно ответила Филифьонка. - Спасибо, вы очень любезны. Доброго и вам праздника!
       - Мы зашли только спросить об одном доме, вернее, не появлялся ли здесь в последнее время некий театр? - спросил Муми-тролль.
       - Театр? - подозрительно переспросила Филифьонка. - Нет, наоборот, ничего похожего...
       Наступило молчание.
       - Ну тогда мы пошли, - сказал Муми-тролль.
       Фрекен Снорк взглянула на накрытый стол и на гирлянды над дверью.
       - Желаем хорошо отпраздновать сегодняшний день, - доброжелательно сказала она.
       Тут лицо Филифьонки сморщилось, и она снова расплакалась.
        - Не будет никакого праздника, - всхлипывала она. - Пирог сохнет, цветы увядают, время идет, и никто не приходит. Они и в этом году не придут! У них нет никаких родственных чувств!
       - Кто не приходит? - сочувственно спросил Муми-тролль.
       - Мой дядюшка и его жена! - воскликнула Филифьонка. - Я каждое лето посылаю им открытки с приглашением на праздник летнего солнцестояния, а они все не приходят и не приходят.
       - Тогда пригласи кого-нибудь другого, - предложил Муми-тролль.
       - А у меня других родственников нет, - ответила Филифьонка. - И разве это не мой долг - приглашать родных на обед в праздничные дни?
       - Значит, сама-то ты не находишь в этом удовольствия? - спросила фрекен Снорк.
       - Конечно, нет, - устало ответила Филифьонка, присаживаясь к столу. - Мой дядюшка и его жена вовсе не симпатичные.
       Муми-тролль и фрекен Снорк присели возле нее.
       - Может, им тоже в этом мало радости? - предположила фрекен Снорк. - А вместо них ты не можешь пригласить нас, ведь мы такие симпатичные?!
       - Неужели? - удивилась Филифьонка.
       Видно было, что она призадумалась.
       Вдруг кисточка на ее колпачке приподнялась, и колокольчик весело зазвенел.
       - И верно, - медленно сказала она, - совсем необязательно их приглашать, если никому из нас это не доставляет удовольствия. Не правда ли?
       - Конечно, необязательно, - поддержала ее фрекен Снорк.
       - И никто не огорчится, если я остаток своей жизни буду праздновать с кем захочется? Пусть они мне даже не родственники?
       - Никому и в голову не придет огорчаться, - заверил ее Муми-тролль.
       И Филифьонка просияла, словно сбросила с души огромную тяжесть.
       - И как же все просто, - сказала она. - И как прекрасно! Теперь мы впервые в моей жизни весело отметим день летнего солнцестояния. И отметим его на славу! Ах, какие вы милые, какие милые, что придумали такой интересный праздник!
       День летнего солнцестояния получился настолько интересный, что Филифьонка и мечтать об этом не могла.
       - Выпьем за папу и маму! - произнес Муми-тролль и осушил свой стакан. (Как раз в эту минуту Муми-папа на борту плавучего театра предложил тост за своего сына. "За возвращение Муми-тролля! - торжественно произнес он. - За фрекен Снорк и малютку Мю!")
       Все были сыты и довольны.
       - А теперь давайте разожжем костер в честь праздника, - предложила Филифьонка.
       Она загасила лампу и сунула в карман спички.
       Небо было еще такое светлое, что можно было различить каждую былинку на земле. За верхушками елей, куда только что закатилось солнце, замешкалась в ожидании следующего дня алая полоска.
       Они побрели через примолкший лес и вышли на заливные луга, где белая ночь была еще светлее.
       - Как странно пахнут нынче ночью цветы! - сказала Филифьонка.
       Едва ощутимый запах горелой резины тянулся над лугами. Наэлектризованная трава потрескивала.
       - Пахнет хатифнаттами, - удивленно сказал Муми-тролль. - Но обычно в это время года они уплывают под парусами в морское путешествие. Правда?
       Тут фрекен Снорк обо что-то споткнулась.
       - "ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПРЫГАТЬ!" - прочитала она.
       - Какая ерунда! Глядите, здесь полно табличек, до которых больше никому нет дела.
       - Как удивительно, что все разрешается! - воскликнула Филифьонка. - Ну и ночь! А не сжечь ли нам эти таблички? Не устроить ли из них праздничный костер и не поплясать ли вокруг него, пока все не сгорит?
       И летний костер запылал! Огонь с ревом набрасывался на таблички с надписями "ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПЕТЬ", "ЗАПРЕЩАЕТСЯ СОБИРАТЬ ЦВЕТЫ!", "ЗАПРЕЩАЕТСЯ СИДЕТЬ НА ТРАВЕ!".
       Огонь, весело потрескивая, пожирал большие черные буквы, и снопы искр взметались к бледному ночному небу. Густой дым клубами вился над полями и белыми коврами повисал в воздухе. Филифьонка запела. Она разгребала веткой горящие угли и танцевала у костра на своих худущих ногах.
       - Никаких дядюшек! Никаких тетушек! Никогда, никогда! Вимбели-бамбели-бю!
       Муми-тролль и фрекен Снорк сидели рядом, любуясь костром.
       - Как ты думаешь, что делает в эту минуту моя мама? - спросил Муми-тролль.
       - Конечно, празднует, - ответила фрекен Снорк.
       Таблички горели, и к небу взлетали фейерверки искр, а Филифьонка кричала:
       - Ура!
       - Я скоро усну, - признался Муми-тролль. - Значит, нужно собрать девять разных цветочков?
       - Девять, - подтвердила фрекен Снорк. - И поклянись, что не произнесешь ни слова.
       Муми-тролль торжественно кивнул головой. Он сделал несколько выразительных жестов, означавших "спокойной ночи, увидимся завтра утром", и зашлепал по мокрой от росы траве.
       - Я тоже хочу собирать цветы, - сказала Филифьонка. Она выскочила прямо из дыма, вся в саже, но довольная. - Я тоже хочу с вами ворожить. Сколько ты знаешь колдовских заклинаний?
       - Я знаю одно страшное колдовство, которым занимаются в ночь летнего солнцестояния, - прошептала фрекен Снорк. - Это колдовство такое страшное, что у него даже нет названия.
       - Сегодня ночью я способна на что угодно, - заявила Филифьонка и горделиво зазвенела колокольчиком.
       Фрекен Снорк огляделась по сторонам.
       Затем она наклонилась вперед я прошептала Филифьонке в самое ухо:
       - Сначала надо обернуться семь раз вокруг себя, бормоча заклинание и стуча ногами по земле. Затем надо, пятясь, дойти до колодца и заглянуть в него. И тогда можно увидеть в воде своего суженого, ну того, на ком ты женишься!
       - А как его оттуда вытащить? - спросила потрясенная Филифьонка.
       - Фу ты, там же только его лицо, - пояснила фрекен Снорк. - Лишь его отражение! Но сначала надо собрать девять разных цветочков. Раз, два, три! И если ты скажешь сейчас хоть слово, ты никогда не выйдешь замуж!
       Костер медленно угасал, превращаясь в тлеющие угли, над полями начал носиться утренний ветерок, а фрекен Снорк и Филифьонка все собирали свои волшебные букеты. Иногда они посматривали друг на друга и смеялись, потому что это не запрещалось. Вдруг они увидели колодец.
       Филифьонка пошевелила ушами.
       Фрекен Снорк кивнула. От страха у нее побелела мордочка.
       Они принялись что-то бормотать и выписывать круги, притоптывая ногами. Седьмой круг был самым долгим, потому что теперь им стало по-настоящему жутко. Но если ух начал ворожить в ночь на Иванов день, то надо продолжать, а то еще неизвестно, чем все кончится.
       С бьющимся сердцем, пятясь, подошли они к колодцу и остановились.
       Фрекен Снорк взяла Филифьонку за лапу.
       Солнечная полоска на востоке стала шире, а дым от костра окрасился в нежный розовый цвет.
       Быстро обернувшись, они поглядели в воду.
       Они увидели самих себя, край колодца и посветлевшее небо.
       Дрожа, они стали ждать. Они ждали долго.
       И вдруг - нет, даже страшно сказать! - вдруг они увидели, как громадная голова вынырнула рядом с их отражением в воде. Голова какого-то хемуля!
       То был злой и ужасно уродливый хемуль в полицейской фуражке!
       В тот самый миг, когда Муми-тролль срывал свой девятый цветок, он услышал отчаянный крик. Бросившись бежать, он увидел огромного хемуля, который одной лапой тряс фрекен Снорк, а другой - Филифьонку.
       - Ну теперь вы все трое угодите в кутузку! - кричал Хемуль. - Поджигатели! Морровы дети! Попробуйте только сказать, что это не вы сорвали все таблички и сожгли их. Попробуйте, если посмеете!
       Но этого они, разумеется, не могли сделать. Ведь они поклялись не произносить ни слова!