Скандинавский замок

Скандинавские сказки

       Сказки — это одновременно и детство народа и его зрелость. Тролли и эльфы, злые колдуны и добрые волшебники, домовые и черти… когда-то давным-давно в Скандинавии верили, что эти существа живут в дремучих лесах, туманных фьордах, и встреча с ними может изменить судьбу человека. Об этом слагалось множество удивительных, волшебных историй, которые остались в фольклоре Швеции, Финляндии, Дании, Норвегии, Исландии. Сказки этих стран весьма разнообразны и своими историями могут очаровать кого угодно.

Главная arrow Т. Янссон arrow В конце ноября - Глава 14

Сказка Туве Янссон
" В конце ноября "
Глава 14

       Само собой разумеется, что ни в маминой, ни в папиной комнатах никто не спал. Окно маминой комнаты выходило на восток, потому что она очень любила утро, а папина комната была обращена на запад - он любил помечтать, глядя на вечернее небо.
       Однажды в сумерках хемуль прокрался в папину комнату и почтительно остановился в дверях. Это было небольшое помещение со скошенным потолком - прекрасное место для уединения. Голубые стены комнаты украшали ветки странной формы, на одной стене висел календарь с изображением разбитого корабля, а над кроватью была помещена дощечка с надписью: "Хайг. Виски". На комоде лежали забавные камешки, золотой слиток и множество всяких мелочей, которые оставляешь, если собираешься в дорогу. Под зеркалом стояла модель маяка с остроконечной крышей, маленькой деревянной дверью и оградой из латунных гвоздей под фонарем. Тут был даже переносной трап, который Муми-папа сделал из медной проволоки. В каждое окошечко он вклеил серебряную бумажку.
       Хемуль внимательно разглядывал все это, и все попытки вспомнить Муми-папу были напрасными. Тогда хемуль подошел к окну и поглядел на сад. Ракушки, окаймлявшие мертвые клумбы, светились в сумерках, а небо на западе пожелтело. Большой клен на фоне золотого неба был черный, будто из сажи. Хемулю представлялась такая же картина в осенних сумерках, что и Муми-папе.
       И тут же хемуль понял, что ему надо делать. Он построит для папы дом на большом клене! Он засмеялся от радости. Ну конечно же - дом на дереве! Высоко над землей, где будет привольно и романтично, между мощными черными ветвями, подальше от всех. На крышу он поставит сигнальный фонарь на случай шторма. В этом домике они с папой будут сидеть вдвоем, слушать, как зюйд-вест колотится в стены, и беседовать обо всем на свете, наконец-то бе-се-до-вать. Хемуль выбежал в сени и закричал: "Хомса!"
       Хомса тотчас вышел из чулана.
       - Когда хотят сделать что-то толковое, - пояснил хемуль, - то всегда один строит, другой носит доски, один забивает новые гвозди, а другой вытаскивает старые. Понятно?
       Хомса молча смотрел на него. Он знал, что именно ему отведена роль "другого".
       В дровяном сарае лежали старые доски и рейки, которые семья муми-троллей собирала на берегу. Хомса начал вытаскивать гвозди. Посеревшее от времени дерево было плотное и твердое, ржавые гвозди крепко сидели в нем. Из сарая хемуль пошел к клену, задрал морду вверх и стал думать.
       А хомса не разгибая спины продолжал вытаскивать гвозди. Солнечный закат стал желтый, как огонь, а потом стал темнеть. Хомса рассказывал сам себе про зверька. Он рассказывал все лучше и лучше, теперь уже не словами, а картинками. Слова опасны, а зверек приблизился к очень важному моменту своего развития - он начал изменять свой вид, преображаться. Он уже больше не прятался, он оглядывал все вокруг и прислушивался. Он полз по лесной опушке, очень настороженный, но вовсе не испуганный...
       - Тебе нравится вытаскивать гвозди? - спросила Мюмла за его спиной. Она сидела на чурбане для колки дров.
       - Что? - спросил хомса.
       - Тебе не нравится вытаскивать гвозди, а ты все же делаешь это. Почему?
       Хомса смотрел на нее и молчал. От Мюмлы пахло мятой.
       - И хемуль тебе не нравится, - продолжала она.
       - Разве? - возразил хомса и тут же стал думать, нравится ему хемуль или нет.
       А Мюмла спрыгнула с чурбана и ушла. Сумерки быстро сгущались, над рекой поднялся туман. Стало очень холодно.
       - Открой! - закричала Мюмла у кухонного окна. - Я хочу погреться в твоей кухне!
       В первый раз Филифьонке сказали "в твоей кухне", и она тут же открыла дверь.
       - Можешь посидеть на моей кровати, - разрешила она, - только смотри, не изомни покрывало.
       Мюмла свернулась в клубок на постели, втиснутой между плитой и мойкой, а Филифьонка нашла мешочек с хлебными корочками, которые семья муми-троллей высушила для птиц, и стала готовить завтрак. В кухне было тепло, в плите потрескивали дрова, и огонь бросал на потолок пляшущие тени.
       - Теперь здесь почти так же, как раньше, - сказала Мюмла задумчиво.
       - Ты хочешь сказать, как при Муми-маме? - неосторожно уточнила Филифьонка.
       - Вовсе нет, - ответила Мюмла, - это я про плиту.
       Филифьонка продолжала возиться с завтраком. Она ходила по кухне взад и вперед, стуча каблуками. На душе у нее вдруг стало тревожно.
       - А как было при Муми-маме?
       - Мама обычно посвистывала, когда готовила, - сказала Мюмла. - Порядка особого не было. Иной раз они брали еду с собой и уезжали куда-нибудь. А иногда и вовсе ничего не ели. - Мюмла закрыла голову лапой и приготовилась спать.
       - Уж я, поди, знаю маму гораздо лучше, чем ты, - отрезала Филифьонка.
       Она смазала форму растительным маслом, плеснула туда остатки вчерашнего супа и незаметно сунула несколько сильно переваренных картофелин. Волнение закипало в ней все сильнее и сильнее. Под конец она подскочила к спящей Мюмле и закричала:
       - Если бы ты знала, что мне известно, ты не спала бы без задних лап!
       Мюмла проснулась и молча уставилась на Филифьонку.
       - Ты ничего не знаешь! - зашептала Филифьонка с остервенением. - Не знаешь, кто вырвался на свободу в этой долине. Ужасные существа выползли из платяного шкафа, расползлись во все стороны. И теперь они притаились повсюду!
       Мюмла села на постели и спросила:
       - Значит, поэтому ты налепила липкую бумагу на сапоги? - Она зевнула, потерла мордочку и направилась к двери. В дверях она обернулась: - Не стоит волноваться. В мире нет ничего страшнее нас самих.
       - Она не в духе? - спросил Мюмлу Онкельскрут в гостиной.
       - Она боится, - ответила Мюмла и поднялась по лестнице. - Она боится чего-то, что спрятано в шкафу.
       За окном теперь было совсем темно. Все обитатели дома с наступлением темноты ложились спать и спали очень долго, все дольше и дольше, потому что ночи становились длиннее и длиннее. Хомса Тофт выскользнул откуда-то как тень и промямлил:
       - Спокойной ночи.
       Хемуль лежал, повернувшись мордой к стене. Он решил построить купол над папиной беседкой. Его можно выкрасить в зеленый цвет, а можно даже нарисовать золотые звезды. У мамы в комоде обычно хранилось сусальное золото, а в сарае он видел бутыль с бронзовой краской.
       Когда все уснули, Онкельскрут поднялся со свечой наверх. Он остановился у большого платяного шкафа и прошептал:
       - Ты здесь? Я знаю, что ты здесь, - и очень осторожно потянул дверцу. Она вдруг неожиданно распахнулась. На ее внутренней стороне было зеркало.
       Маленькое пламя свечи слабо освещало темную прихожую, но Онкельскрут ясно и отчетливо увидел перед собой предка. В руках у него была палка, на голове шляпа, и выглядел он ужасно неправдоподобно. Пижама была ему слишком длинна, на ногах гамаши. Он был без очков. Онкельскрут сделал шаг назад, и предок сделал то же самое.
       - Вот как, стало быть ты не живешь больше в печке, - сказал Онкельскрут. - Сколько тебе лет? Ты никогда не носишь очки?
       Он был очень взволнован и стучал палкой по полу в такт каждому слову. Предок делал то же самое, но ничего не отвечал.
       "Он глухой, - догадался Онкельскрут, - глухой как пень. Старая развалина! Но во всяком случае приятно встретиться с тем, кто понимает, каково чувствовать себя старым".
       Он долго стоял и смотрел на предка. Под конец он приподнял шляпу и поклонился. Предок сделал то же самое. Они расстались со взаимным уважением.