Скандинавский замок

Скандинавские сказки

       Сказки — это одновременно и детство народа и его зрелость. Тролли и эльфы, злые колдуны и добрые волшебники, домовые и черти… когда-то давным-давно в Скандинавии верили, что эти существа живут в дремучих лесах, туманных фьордах, и встреча с ними может изменить судьбу человека. Об этом слагалось множество удивительных, волшебных историй, которые остались в фольклоре Швеции, Финляндии, Дании, Норвегии, Исландии. Сказки этих стран весьма разнообразны и своими историями могут очаровать кого угодно.

Главная arrow Норвежские сказки arrow Фрикк Коротыш и скрипка

Норвежская сказка
" Фрикк Коротыш и скрипка "

       Жил на свете старик, и был у него единственный сын по имени Фрикк, хилый да хворый, ни к какой работе не годный. Росточком он был невелик, вот и прозвали его Фрикк Коротыш.
       Дома не больно-то еды было, и пошёл старик искать, куда бы сына пристроить — пастухом или на посылки. Никто его взять на службу не захотел, кроме старосты. Прежнего посыльного он выгнал, а больше к такому скряге никто не хотел наниматься.
       «Все лучше, чем ничего, — подумал старик, — хоть с голоду не помрёт». У старосты должен был Фрикк Коротыш работать за харчи, о плате да о платье даже речи не заводили.
       Прослужил парнишка три года, стал домой собираться, и тут ему староста жалованье заплатил.
       Причиталось Фрикку по шиллингу за год, как сказал староста. Куда уж меньше! И так три шиллинга вышло.
       Фрикк Коротыш и рад. Таких больших денег он прежде и в глаза не видывал. А всё ж не удержался, спросил, не причитается ли ему чего еще.
       — Ты и так получил больше, чем договаривались, возмутился староста.
       — А одёжи какой не дадите? — снова спросил Фрикк. — Ведь та, в которой я сюда пришёл, совсем износилась, а другой у меня и нет. Вон, поглядите, одни лохмотья болтаются.
       — Я уговор выполнил, да ещё три шиллинга прибавил, а больше у меня для тебя ничего нет, — буркнул староста.
       Однако отправил Фрикка на кухню, где положили ему в котомку немного еды в дорогу. Так и пошёл он в город, одежды себе купить. Шёл он, весёлый и довольный, да проверял то и дело, всё ли богатство на месте.
       Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли шёл, а пришел в тесную долину — куда ни взглянешь, горы вокруг, да такие высокие, что и не перебраться. Стал он думать да гадать, что там, за горами, и как бы туда попасть.
       Никак не миновать подъёма, и полез Фрикк Коротыш в гору. Силёнок-то у него мало — нет-нет отдохнуть присядет, а пока отдыхает, всё свои деньги считает. Поднялся на самую вершину, ан это не вершина, а только уступ, а за ним равнина, вся мхом поросла. Присел на камень, достал шиллинги и стал пересчитывать. И не успел он до трёх досчитать, как откуда ни возьмись нищий, да такой рослый и мосластый, что хоть в голос кричи от страха. Ну, Фрикк Коротыш и закричал, как нищего целиком оглядел.
       — Не бойся, — сказал бродяга, — ничего я тебе не сделаю. Подай нищему шиллинг Христа ради!
       — Провалиться мне на этом месте, — отвечал парнишка, — у меня всего-то три шиллинга, и на них надобно мне одежонки себе купить в городе.
       — Ты счастливей меня, у меня нет ни одного, а платье мое еще хуже поизносилось, чем твое.
       — Твоя правда, — сказал парнишка и дал ему шиллинг.
       Долго ли коротко, снова сел Фрикк Коротыш передохнуть. Поднял глаза и видит — опять перед ним нищий, ещё выше и уродливее первого, — как разглядел его паренёк хорошенько, так и завопил не своим голосом.
       — Не бойся меня, я тебе ничего не сделаю, я прошу всего один шиллинг во имя Господне, — сказал бедняк.
       — Не сойти мне с этого места, у меня есть всего два шиллинга, и иду я в город, чтобы купить себе платья. Кабы я раньше тебя встретил...
       — Ты счастливей меня: во мне росту больше, одежды меньше, а денег и вовсе нет.
       — Ну, коли так, держи, — сказал парнишка и дал ему шиллинг.
       Шёл он шёл, пока снова не устал, а уставши, присел дух перевести. И не успел он вздохнуть, как откуда ни возьмись перед ним нищий. И был он такой огромный, страшный и рослый, что, пока голову не запрокинешь, всего целиком не разглядишь. Паренёк чуть шею себе не сломал, пока его оглядывал, а как разглядел всего уродину и его рваный наряд, заревел от страха.
       — Не бойся меня, малыш, — заговорила громадина, — я тебе ничего не сделаю, я всего лишь нищий, прошу подаяния во имя Господне.
       — Это я и сам вижу, — ответил парнишка, — но у меня всего один шиллинг, в городе я смогу купить на него одежды. Кабы ты мне раньше встретился...
       — Ну, а у меня ни одного шиллинга, вместо одежды лохмотья, а сам я вон какой огромный, так что ты счастливее меня.
       — Тогда вот тебе шиллинг, — сказал Фрикк Коротыш. А как же иначе, раз такая его нужда. Получив шиллинг, бедняк опять заговорил: «У тебя очень доброе сердце, раз ты отдал всё, что имел, поэтому за каждый шиллинг я выполню одно твоё желание». Ведь встречался пареньку трижды один и тот же нищий, просто каждый раз он менял обличье, чтобы Коротыш его не узнал.
       — Частенько мне хочется скрипку послушать да посмотреть на народ, как он пляшет и веселится, поэтому попрошу-ка я, если можно, такую скрипку, чтобы все живое под ее музыку в пляс пускалось, — сказал паренек.
       — Будет тебе скрипка, хоть и непутёвое это желание, — отвечал нищий. — Со следующим шиллингом не ошибись.
       — Всегда мне страсть как хотелось охотиться и метко стрелять, поэтому попрошу-ка я, если можно, такое ружьё, чтобы било без промаха, куда ни прицелюсь.
       — Будет тебе ружьё, хоть и это желание непутёвое, — вздохнул нищий. — Хоть с последним шиллингом не прогадай!
       — Хотелось мне сызмальства водить дружбу с хорошими и добрыми людьми, — сказал Коротыш, — потому, если можно просить всё что хочешь, я бы попросил сделать так, чтобы никто не мог мне отказать, о чём бы я ни попросил.
       — Вот это неглупое желание, — сказал бедняк, шагнул за гору и исчез, а мальчик лег и заснул.
       На следующий день спускается Фрикк Коротыш с гор со скрипкой и с ружьём.
       Первым делом зашёл он к местному лавочнику и попросил одежды. Затем на одном хуторе попросил он коня, на другом — сани, у добрых людей — шубу, и ни в чём не было ему отказа; даже самый прижимистый хозяин отдавал ему всё, что он ни попросит. Под конец проехался Фрикк Коротыш по всей деревне, эдакий барин-щёголь, и конь, и сани при нем.
       Тут и встретился ему на дороге староста, у которого он служил.
       Остановил Фрикк коня и поздоровался:
       — День добрый, хозяин!
       — День добрый! — отвечал староста. — Разве я тебе хозяин?
       — Неужто забыл, как я у тебя целых три года служил за три шиллинга?
       — Ну и ну, как скоро сумел ты разбогатеть, — подивился староста, — Как же ты в большие господа-то пролез?
       — Такова, видно, моя доля.
       — Да ты забавник, как я погляжу, вот и скрипка при тебе.
       — Всегда мне охота было народ веселить, чтоб люди в пляс пускались, — сказал парнишка, — а ещё есть у меня ружьё — настоящее сокровище! Во что ни прицелюсь, во всё попадаю, нет для этого ружья далёкой мишени. Видишь там, на ёлке, сороку? Спорим, я её собью прямо нам под ноги?
       Староста готов был поставить и коня, и дом, и сто далеров на то, что Фрикку Коротышу такое не под силу. А пока вот — ставит все деньги, какие у него при себе случились — мол, остальное принесет, когда проспорит. Не сомневался староста, что ни одно ружьё в мире так далеко не стреляет. Грохнул выстрел, и грянулась сорока в кусты шиповника, в самую гущу. Полез староста сороку доставать, вытащил и подаёт Коротышу. А тот — за скрипочку, и пошёл староста кренделя выписывать по кустам, колючки в него так и впивались. Парнишка всё играл, а староста плясал. Как он ни плакал и ни умолял, играл Фрикк Коротыш до тех пор, пока староста всю одежду в клочья не разодрал — и нитки целой не осталось.
       «Ну вот, теперь ты такой же оборванец, каким был я, когда уходил с твоей службы, — сказал Фрикк Коро-ыш, — иди с Богом». Но прежде должен был староста отдать ему всё, что проспорил из-за сороки.
       Придя в город, обосновался Фрикк Коротыш на постоялом дворе. Играл себе на скрипке, людям на радость, и горя не знал: ведь никто ни в чём не мог ему отказать.
       Здесь бы и сказке конец, да пришла за ним стража. Хотели было его схватить и отвести в городской совет, потому как нажаловался на него староста. Дескать, напал на него Коротыш, ограбил и так избил, что чуть душа не отлетела; надо его за это повесить. Но на любой совет был у Коротыша ответ, его скрипочка. Заиграл он на ней, и заплясала стража: плясали-плясали, пока совсем не уморились и на пол не повалились. Отправили за ним солдат и караульных, да только так же дело обернулось: достал Фрикк Коротыш скрипку, и солдаты в пляс пустились и не могли остановиться, пока скрипка не умолкла. А сил у них не осталось и того раньше.
       Наконец скрутили Фрикка Коротыша обманом: ночью, пока он спал. Как его схватили, тотчас осудили и решили тут же повесить. Повели к виселице. Поглазеть на это чудо много народу собралось, пришёл и староста. Места себе от радости не находит, что к нему деньги вернутся, да и за обиду заплатит теперь Фрикк сполна. Не терпелось ему увидеть, как Коротыша вздёрнут.
       Только скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не силён был Фрикк Коротыш ходить, а теперь и вовсе едва тащился. Волок он за собой скрипку и ружьё, которые ему из жалости оставили. Доплёлся он до виселицы, полез по лестнице, на каждой ступеньке дух переводит. Уселся на самой верхней и спрашивает: не откажут ли ему в последнем желании — страсть ему охота в последний разок на скрипке сыграть. Стыд и позор — отказать в этом человеку, решили все. Никто же не мог сказать ему «нет». Только староста взмолился, чтобы бога ради не давали Коротышу до струн дотрагиваться, иначе всё пропало. А если им так неймется, то пусть хоть его, старосту, к берёзе привяжут. Фрикк Коротыш мешкать не стал — на скрипке заиграл. И все и вся, кто тут ни случился, пошли выкидывать коленца, кто на двух, кто — на четырёх: и поп, и дьяк, и умный, и дурак. Писаря, лекари, староста и судья, собака и свинья. Они плясали, смеялись и друг на друга пальцами показывали: кто плясал до упада, а кто — до обморока. Никто на своих ногах домой не ушёл. Но хуже всего пришлось старосте, ведь его к берёзе привязали: пока его ноги плясали, он всю спину себе ободрал.
       После этого уже не нашлось дураков связываться с Фрикком Коротышом, и он мог идти со своим ружьём и со скрипкой куда пожелает. Так что прожил он весь свой век счастливо, ведь никто ни в чём не мог ему отказать.

Известная цитата

Любить - это находить в счастье другого свое собственное счастье
(Гольфрид Лейбниц)
Для тех, кто ценит любовь